Такого Булата Окуджавы я еще не слышал
Узнал сегодня, что в 1910 году в США серьезно рассматривали ввоз бегемотов и выпуск их в дикую природу, чтобы (1) они жрали инвазивный водяной гиацинт (2) чтобы их жрали американцы. Законопроект H.R. 23261 под кодовым именем «American Hippo bill», внесен в 1910 году конгрессменом Роберт Ф. Бруссаром от Луизианы. Забавно, но в самом законопроекте нет упоминаний бегемотов. Это был не закон о бегемотах. Это был закон «дайте денег, а там разберёмся». Комитет вежливо поблагодарил за «очень интересное утро» и разошёлся. Голосования не было. Никогда.
Марк Солонин делился в своем последнем видео некоторой информацией и размышлизмами, которые заставили задуматься. Первая его мысль в том, что, мол, настоящий специалист подписывается просто своим именем; неспециалисты обязательно сопровождают фамилию титулами вроде «академик Российской академии естественных наук», «член-корреспондент Международной академии информатизации», «старший научный сотрудник Международного института изучения глобальных угроз всеобщей безопасности» и что такая длинная подпись — «красный флаг».
Для подтверждения тезиса он приводит интересные цифры и факты. Закон «О науке» 1996 года разрешил научным работникам создавать «общественные академии наук» — то есть по сути любое объединение граждан может назваться академией и раздавать звания. Ещё в 2013 году Коммерсант насчитал в стране более 80 академий наук, из них государственных — шесть. Остальные семьдесят с лишним — общественные организации, у которых членство продаётся или раздаётся по собственным правилам.
Среди них абсолютный рекордсмен — бывшая справочная контора. «Международная академия информатизации» выросла из Мосгорсправки. В её учредители вошло руководство Мосгорсправки, а первым президентом стал её директор. В 1990 году «Академия информатизации СССР» была зарегистрирована как малое предприятие. Сегодня она сама гордо сообщает на сайте: более 19 000 действительных членов. Девятнадцать тысяч академиков из одной конторы. Председатель комиссии РАН по борьбе с лженаукой Эдуард Кругляков писал, что МАИ штампует специалистов по 101 специальности, включая астрологию, уфологию, телепатию и телекинез. Бонус — с 1995 года у МАИ консультативный статус при ЭКОСОС ООН (не ржите, это экономический и социальный совет при ООН), так что теперь бывают и «академики при ООН».
Самая опасная — та, что звучит солиднее всех. Российская академия естественных наук (РАЕН) — к 2003 году около 4000 членов. Название почти неотличимо от РАН, а в ней действительно состоят настоящие академики — потому подпись «член-корреспондент РАЕН» так хорошо работает на неподготовленного читателя (например, ««Победим буквально всех»: гениальный ученый-пророк предсказал триумф России» — это заголовок про Квашу, ч.-а. этого РАЕН). Президент РАН Юрий Осипов на заседании Президиума РАН прямо спрашивал — кто проповедует торсионные поля? — и сам отвечал: РАЕН. В 2006 году почётным членом РАЕН стал 29-летний Рамзан Кадыров. Президент РАЕН впоследствии подтвердил, что звание присвоено за спасение жизней военнослужащих в Чечне.
Была еще Академия проблем безопасности, обороны и правопорядка (2000–2008). По данным Генпрокуратуры, она вместе со своим «Национальным комитетом общественных наград» учредила 73 вида наград, идентичных государственным, ввела учёные степени, собственную военную форму и воинские звания. Выдавала удостоверения профессора, члена-корреспондента и академика, внешне похожие на государственные. Годовой бюджет — около миллиона долларов. Это единственная «академия», которую в итоге закрыли (10 декабря 2008 года; Верховный суд ликвидировал её по иску Генпрокурора — не за торговлю званиями, а за имитацию государственных наград). Экс-президента оштрафовали на 500 рублей.
В 2013 году в РАН было 500 академиков. После реформы и присоединения медицинской и сельхозакадемии их стало 941 к 2025 году — рост на 71%. Это не оценка «врагов науки»: так пишет главный научный сотрудник Института проблем развития науки РАН в журнале «Экономика науки», отдельно отмечая избрание в академики чиновников, политиков и бизнесменов и случаи непотизма.
Чтобы защитить диссертацию, нужны публикации в «ваковских» журналах. Таких журналов в перечне на сегодня — больше трёх тысяч. Прикиньте, в России есть несколько тысяч научных журналов, которые никто не читает 🙂
В общем, мысль довольно оригинальная — когда вы видите подпись «академик такой-то академии, член-корреспондент такой-то, старший научный сотрудник международного института чего-то», — это не удостоверение, а красный флаг. У настоящего специалиста есть имя. И ему этого достаточно.
Ранее сегодня я написал пост про музей Изабеллы Стюарт Гарднер и, как все, сослался на её завещание: мол, если трасти изменят планировку, музей со всей коллекцией уходит Гарварду. Эту фразу цитируют в каждой статье, каждом путеводителе и каждом подкасте про ограбление 1990 года. И тут мне стало интересно: а что там ещё, в самом документе? Пошёл искать — и с удивлением обнаружил, что завещания в паблике нет. Все на него ссылаются, но оно не гуглится: ни на сайте музея, ни в архивах, ни в юридических базах. Единственное, что нашлось, — обрывочное нечто на Scribd, где как раз нужных страниц и не хватало.
Тогда я просто написал письмо в архив музея. Отправил в 3:54 pm. В 3:58 pm пришёл ответ — с фотографиями оригинала: семнадцать рукописных страниц на линованной бумаге с красными полями, красная лента, сургучная печать и подпись «Isabella Stewart Gardner» от 9 мая 1921 года, плюс машинописный кодицил 1924-го.
Самое любопытное — знаменитый пункт про Гарвард на самом деле куда конкретнее, чем его пересказывают. Условие срабатывает, если трасти выставят что-то, чем она не владела на момент смерти, или изменят «общее расположение» предметов на первом, втором и третьем этажах — «кроме кухни и прилегающих спален на первом этаже». Тогда всё — землю, здание, картины, статуи, безделушки, мебель, книги и фонд в 1,2 миллиона долларов — Гарвард обязан продать, причём не в Бостоне, а в Париже, а доход тратить на прибавки профессорам или на стипендии не меньше 1 200 долларов в год каждая. Четвёртый этаж и мансарда в запрет не входят — там жил директор, которому она отписала квартиру бесплатно, пять тысяч в год, месяц отпуска и до двух слуг за счёт музея.
В завещании нет бесплатного входа для всех, кого зовут Изабелла — некоторые источники в сети ссылаются на завещание, но нет, это придумка маркетологов. Более того, там написано ровно противоположное: сам директор чуть ли не лично должен брать с посетителей деньги, «поскольку наибольшее благо для публики будет достигнуто именно взиманием такой платы», а открывать музей — только по определённым дням. Так что двадцать пять долларов за билет — это буквально её воля. Ещё она запретила «экстравагантные расходы» на содержание, а излишек велела каждые пять лет отдавать двум бостонским больницам, одной — на бесплатную койку.
Каждый год 14 апреля, в день её рождения, трасти обязаны проводить поминальную службу в капелле в конце Длинной галереи — музей делает это до сих пор. Остаток состояния разделила между детской больницей, обществами защиты детей и животных, причём общество защиты животных получает деньги при условии тратить $75 в год на свободное стойло в память лошадей Долли, Плуто и Леди Бетти и 35 долларов на конуру в память собак Китти Уинк и Патти Бой.


СЯУ, что если вас зовут Изабелла, то вход в арт-музей ISG в Бостоне бесплатный (иначе 25 долларов). Или скидка, если вы пришли в футболке «Oh, you Red Sox». Я прямо сейчас в этом музее. На кассе вы об этом не найдёте. Это не акция, а пункт завещания основательницы — Изабеллы Стюарт Гарднер, которая в 1903 году построила себе венецианский палаццо посреди Бостона, набила его Тицианом, Рембрандтом и Вермеером. Ещё она выгуливала льва на поводке и приходила в консерваторию с повязкой «Oh, you Red Sox» на лбу — собственно, за это болельщикам в атрибутике здесь до сих пор дают скидку.
Самое жуткое место в тут — Голландский зал, где на стенах висят пустые рамы, но прямо сейчас он на ремонте, и вместо пустых рам тут пустые прямоугольники из малярной ленты. В марте 1990 двое в полицейской форме вошли ночью, связали охрану и за 81 минуту вынесли 13 работ примерно на 500 миллионов долларов, включая единственный морской пейзаж Рембрандта и «Концерт» Вермеера — самую дорогую украденную картину в мире. Дело не раскрыто до сих пор, награда за информацию — 10 миллионов. А рамы висят пустыми, потому что завещание запрещает менять в музее хоть что-нибудь: если переставить одну вещь, вся коллекция уходит Гарварду на продажу 😉
Если у вас есть знакомая Изабелла — отметьте её, ей сюда бесплатно на всю жизнь 😉
P.S. Я запросил у музея завещание, они прислали скан, и там куча интересного

Поэтому я сегодня остановился не в Бостоне, а в 30 минутах от него. 1300 долл / ночь. Если убрать хостелы ($30).

Индекс вежливости: как очистить соцсети от хамства и заработать на этом
Соцсетям давно пора ввести «индекс вежливости» для каждого поста и комментария. Идея простая: алгоритм напрямую привязывает показы к тону сообщения. Агрессивные реплики не удаляются, а просто реже показываются в ленте.
Написал спокойный и дипломатичный комментарий — собираешь нормальную аудиторию. Пришел хамить и ругаться — твою реплику увидят от силы три человека.
Как это работает на практике. Технически всё уже возможно: нейросети легко оценивают тональность текста в фоновом режиме. Главное в этой системе — дать пользователю наглядную обратную связь.
Например: Комментатор переходит на личности. Соцсеть присылает ему уведомление: «Ваш текст мог бы стать в два раза заметнее, если бы вы не обматерили автора и не опустили ту женщину в белом пальто».
Люди получают четкий сигнал: внимание аудитории зависит от того, как сформулирована мысль, а не от громкости скандала. Поначалу эту функцию можно тестировать не на всех, а только на части постов.
Зачем это пользователям и бизнесу? Захотят ли сами площадки тратить деньги на модерацию тона, если их бизнес построен на просмотрах и бесконечных эмоциональных спорах? Вопрос сложный.
Но решением может стать премиум-функция «чистой ленты». Многие с радостью согласятся смотреть дополнительную рекламу или платить небольшую абонентскую плату за экологичное информационное пространство. Мы же платим клинерам за уборку дома — платить за чистоту в соцсетях ничем не хуже. В перспективе привычка общаться вежливо ради лайков может изменить людей и за пределами интернета. Или я с другой планеты упал?

Красочки привез. Редкий случай, когда что-то сделанное в России стоит покупать и везти в США или Европу. Так что если есть друзья-художники, можете им привезти, они 100% будут рады (только именно Мастер-Класс). Более того, даже Китай не делает краски нормальные, чтобы их можно было бы дешево с алиэкспресса заказать с доставкой в США. Точнее, там есть какие-то, но они не очень ценятся художниками вне Китая.
Самое ценное здесь — Волконскоит. Это редкий минеральный пигмент, который добывают практически только в одном месте в мире (Пермский край), и в тюбиках его делает по сути только «Невская палитра». Единственный вариант на нашем рынке — сухой пигмент Rublev Colours: Volkonskoite Pigment, от $26.40 за 10 грамм (сырьё оттуда же, из Ефимят в Пермском крае), растирать в масле самому. А в России я его покупал за 1200 руб (14 долл).
На втором месте Глауконит — тоже природная русская зелёная земляная краска. Аналоги купить можно, но по сути только Rublev. Надо заказавать, плюс много имитаций, а это чистый пигмент (Rublev пишут, что большинство красок с надписью «green earth» у других производителей — не природные минералы, а смесь оксида хрома и охры)
Третье — Ультрамарин розовый. Пигмент нечастый, у нас его предлагают буквально два-три бренда — около 17-25 баксов плюс доставка. В России купил за 780 руб (9 долл).
Два кобальта фиолетовых (тёмный и светлый) дорогие сами по себе — кобальтовые фиолетовые везде входят в высшую ценовую группу, но купить их в Америке несложно (Winsor & Newton, Gamblin, Williamsburg и т.д.). Ценность скорее в цене, чем в редкости. Например, Williamsburg Cobalt Violet Deep 37 мл стоит $46.01 (Michaels / Jackson’s), в Jerry’s сейчас стоит $53.68 при списочной $76.69. А я купил за 1200 руб ($15).
Церулеум. В США можно купить этого же класса Gamblin Cerulean Blue 37 мл, от $28.80, я заплатил $15. Как и кобальт синий, просто прекрасные, абсолютно стандартные краски, их легко найти где угодно. Я их просто заодно купил, дешевле выходит и ладно.
Все краски эти — класса artist grade, выше некуда. Бренд «Мастер-класс». В Сербии я заходил в пять магазинов Art Supplies и во всех из ассортимента Невской палитры был только «Сонет» — это из их линейки самые простые (есть еще Ладога, она между Мастер-Класс и Сонетом).
Сама «Невская палитра» после 2022 года почти исчезла из американских и европейских магазинов. В самолете провозить можно, но если вдруг подкопаются что мол на борт такое нельзя, желательно иметь с собой SDS (у меня есть, могу прислать). Но они пережили три перелета за последнюю неделю, и удачно.

Пока гулял с Юки пересматривал Ежика в тумане. Слушайте, одни открытия. Всегда думал, что он там шёл с узелком на палочке. Оказалось, он нёс узелок просто в лапках, а палочка там была отдельно тыкать в туман. Он у вас в представлении тоже узелок на палочке носил или только у меня так?
Потом я думал, что он там ходит и кричит «лошадкаа!». Оказалось, он один раз грустно сказал слово лошадь и все. И вообще лошадь там сбоку, а друг у него медвежонок, который его звал за кулисами весь мультфильм.
Потом оказалось, что ёжик говорит голосом дяди Федора из Простоквашино.
Читаю вот ещё, что весит мультик сделали просто двигая вырезанных героев на разном расстоянии от обычной кальки.
Норштейн после этого с 1981 года снимает «Шинель» по Гоголю. До сих пор не закончил.


Придумал простую иллюстрацию того, где нынешний AI пока не тянет.
Есть чёрный ящик, из него торчат две ручки. Двигаешь первую — вторая тоже двигается, но по каким-то своим правилам, типа с задержкой, с инерцией, с порогом, как угодно. То есть, по сути, ящик преобразует f(t) в f'(t). Вопрос один: что внутри? Надо не только придумать эффективный механизм, но и уместить его в габариты ящика.
Формально это почти программирование. Потому что можно формально описать вход-выход и придумать «алфавит» для механических штук внутри. Но здесь в отличие от программирования много нелинейного — механизмы объёмные, надо принимать во внимание кучу вещей от материалов до трения, и главное не так просто испытать прототип до его создания. Но главное даже не это — а понимание задачи. Единственный способ узнать, что внутри ящика — это выдвинуть гипотезу и придумать движение ручки, при котором эта гипотеза и соседняя дадут разный результат. Хороший эксперимент здесь важнее хорошего ответа. А модели учили на корпусе готовых решений, где ошибки уже вычищены, и там ничто не тренирует умение выбирать следующий вопрос.
К чему это. Мне кажется, сложное для AI (мы говорим про LLM; так-то область шире)— не компоновка из известного, с этим он справляется всё лучше. То есть, задачу с ящиком при наличии «алфавита» для ее описания и законов механики AI может решить, но через комбинации известного, а не через принципиально новый компонент. Сложное — придумывание нового. Хотя, если быть честным, большинство человеческих изобретений при разборе тоже оказываются компоновкой, просто из далеко разнесённых кусков. Но придумывали же часовой спуск (анкер) , где все детали — колесо и качающаяся вилка, да и вообще сама мысль, что колебательная система должна не приводиться пружиной, а сама дозировать, когда пружине разрешено отдать порцию энергии, переворачивает причинность в устройстве, и до неё шли столетия. И челночный стежок швейной машины. Бессмысленно копировать руку с иголкой, нужно вместо этого протаскивать вторую нить сквозь петлю первой с изнанки, причём иголка должна иметь ушко у острия. Всё это не сборка из компонентов, а смена того, что вообще считается задачей, и именно поэтому такие вещи так плохо выводятся перебором комбинаций, будь то у человека или у модели.
У изобретателя есть обратная связь от реальности и цена ошибки, поэтому он учится проверять раньше, чем верить. У модели внутри одного ответа платить за неверную догадку нечем. Да и вообще, замени механику на физику частиц, и надо опять все переделывать, потому что там вообще все иначе.
Занятно, что это лечится не размером модели, а устройством задачи. Дай ящику отвечать на движения — и задача из текстовой становится экспериментальной. Посмотрим, кто первым научится так играть.