Ранее сегодня я написал пост про музей Изабеллы Стюарт Гарднер и, как все, сослался на её завещание: мол, если трасти изменят планировку, музей со всей коллекцией уходит Гарварду. Эту фразу цитируют в каждой статье, каждом путеводителе и каждом подкасте про ограбление 1990 года. И тут мне стало интересно: а что там ещё, в самом документе? Пошёл искать — и с удивлением обнаружил, что завещания в паблике нет. Все на него ссылаются, но оно не гуглится: ни на сайте музея, ни в архивах, ни в юридических базах. Единственное, что нашлось, — обрывочное нечто на Scribd, где как раз нужных страниц и не хватало.
Тогда я просто написал письмо в архив музея. Отправил в 3:54 pm. В 3:58 pm пришёл ответ — с фотографиями оригинала: семнадцать рукописных страниц на линованной бумаге с красными полями, красная лента, сургучная печать и подпись «Isabella Stewart Gardner» от 9 мая 1921 года, плюс машинописный кодицил 1924-го.
Самое любопытное — знаменитый пункт про Гарвард на самом деле куда конкретнее, чем его пересказывают. Условие срабатывает, если трасти выставят что-то, чем она не владела на момент смерти, или изменят «общее расположение» предметов на первом, втором и третьем этажах — «кроме кухни и прилегающих спален на первом этаже». Тогда всё — землю, здание, картины, статуи, безделушки, мебель, книги и фонд в 1,2 миллиона долларов — Гарвард обязан продать, причём не в Бостоне, а в Париже, а доход тратить на прибавки профессорам или на стипендии не меньше 1 200 долларов в год каждая. Четвёртый этаж и мансарда в запрет не входят — там жил директор, которому она отписала квартиру бесплатно, пять тысяч в год, месяц отпуска и до двух слуг за счёт музея.
В завещании нет бесплатного входа для всех, кого зовут Изабелла — некоторые источники в сети ссылаются на завещание, но нет, это придумка маркетологов. Более того, там написано ровно противоположное: сам директор чуть ли не лично должен брать с посетителей деньги, «поскольку наибольшее благо для публики будет достигнуто именно взиманием такой платы», а открывать музей — только по определённым дням. Так что двадцать пять долларов за билет — это буквально её воля. Ещё она запретила «экстравагантные расходы» на содержание, а излишек велела каждые пять лет отдавать двум бостонским больницам, одной — на бесплатную койку.
Каждый год 14 апреля, в день её рождения, трасти обязаны проводить поминальную службу в капелле в конце Длинной галереи — музей делает это до сих пор. Остаток состояния разделила между детской больницей, обществами защиты детей и животных, причём общество защиты животных получает деньги при условии тратить $75 в год на свободное стойло в память лошадей Долли, Плуто и Леди Бетти и 35 долларов на конуру в память собак Китти Уинк и Патти Бой.
Being in America 