Из всех цветов плёнки выбрал💩

Из всех цветов плёнки выбрал💩

У нас выпал снег, и на дорогах стали появляться чудовища.
Это Apocalypse Hellfire 6×6, продукт Apocalypse Manufacturing. В основе — Jeep Gladiator с мотором 800 лошадей. В целом, у Apocalypse довольно много всего есть разных дизайнов, и все с точки зрения этих дизайнов просто супер.
По брутальности и дизайну рендеры на сайте несколько получше, чем этот конкретно экземпляр. Возможно, ателье с каждым годом вкладывается в красоту, а на дороге мы встретили что-то из «прошлых коллекций»

Сначала они такие: «Кому нужна эта геометрия, всякую хрень в школе учить заставляют», а потом берут 2 пиццы 30см вместо одной 45
Норм, обычный прогноз «ждите в воскресенье снег» тут понимают как «забивайте бункер всем, чем можно, не забудьте про патроны»



Гуляем в Новом Орлеане по Royal St., вокруг разнообразные галереи, и Надя, указывая на одну из картин, говорит: А нарисуй мне что-то такое же? Мне тоже нравится, мы заходим, и — о, сюрприз! — художник говорит по-русски. Знакомьтесь — Виктор Ненко (Victor Nenko).
У него очень экспрессивные, быстрые, яркие работы, преимущественно акрилом. «Я забросил масло. Оно еще и вредное, дышать этой химией! Вот акрил — другое дело!». Виктор родом из Сибири и переехал в США очень давно, около 30 лет назад. Он работал на улице, рисуя портреты прохожих, а теперь вот открыл собственную галерею во Французском Квартале Нового Орлеана.
«У меня образование архитектора, но на протяжении всех лет мне говорили — зачем тебе архитектура, тебя же явно тянет рисовать. Иди рисовать! Но в России тех лет было почти невозможно жить рисованием. И я переехал в США»
Нам показалось, что его стиль очень подходит Новому Орлеану, и особенно Французскому Кварталу. Несколько человек купили принты, пока мы находились в студии. «Вот принты — это то, что приносит деньги. А картины покупают реже.» На Royal Street трудно найти две похожие галереи, как и во всем французском квартале — два похожих дома.
Про Виктора Ненко (Пузаненко) почти нет информации в сети, кроме его картин, и официальных соцсетей. Но, наверное, так и надо — о художнике говорят его картины.
Очень приятные и добрые впечатления.
Подобные посты группируются по тегу #artrauflikes, а на beinginamerica.com в разделе «Art Rauf Likes» есть все 137 (в отличие от Facebook, который забывает (забивает) на почти половину).












Вызвал сантехника впервые за девять лет жизни в США (вчера было ровно девять!). Лопнуло резьбовое соединение на входе в водонагреватель. Отдал почти 500 баксов за ремонт. Birthday discounts у них не было. Наблюдал за процессом. Смотрю, новый для меня инструмент. Это портативный пресс для труб. Спросил про него. Стоит $4500. Мастер говорит, что у него есть ещё три, немного разного размера и назначения, в сумме там под 10К. Очень ускоряет установку и в целом увеличивает надёжность из-за отсутствия резьбовых соединений (правда, и в случае чего опять нужен мастер с оборудованием для резки и обжимки)



Итоги года:
Facebook мне заплатил $302
за интересные посты
💵💵💵
Последнее, что ожидаешь увидеть в упаковке женских колготок — это рецепт салата. С моцареллой и авокадо.
В общем, я залез в новую для меня тему и наоткрывал очень много всего.
Например, оказалось, что лайкра (lycra) — это не название ткани, как я всегда думал, а бренд ткани, называющейся спандекс (spandex), который я как раз бы принял за бренд. И еще кстати, spandex — это официально анаграмма слова expands. В Европе spandex еще известен как elastane. И есть бренд эластана, называющийся Elaspan, относящийся к The Lycra Company. В общем, все сложно.
Кстати, этот спандекс изобрел Джозеф Шиверс в двух часах от меня, в Waynesboro, VA.
Еще в США колготки крайне непопулярны. При этом, если их вообще одевают, то они будут черными и почти непрозрачными. Телесного цвета и тонкие не найдешь ни у кого почти (по крайней мере в наших краях). Купить можно что угодно на Амазоне, но вот в магазине их никогда нет. Видимо, рецепты салатов никого не интересуют. Зато леггинсы завоевали рынок. Особенно lululemon. Впрочем, женские туфли на высоком каблуке и обтягивающие мини-платья также крайне непопулярны и одеваются только условно три раза в год. Например, школьницами на Prom и Homecoming — но даже в этом случае без колготок. Как туфли, так и платья на них часто очень плохого качества, но на два-три раза в год хватает с лихвой, а потом просто покупаются новые).
В тот же день в Новом Орлеане в антикварном M.S. Rau я увидел штуковину, название которой (darner) и внешний вид мне показались очень непонятными. Я пошел гуглить, и по слову darner показываются только стрекозы. Оказывается, stocking darner— это штопальник для чулок. Собственно, этот стеклянный штопальник, выглядящий как шар на ручке, продавался в M.S.Rau за $4400. Гугл же по stocking darner показывает в основном металлические штопальники, выглядящие как обруч со скобами. В советские времена они были «грибочками».
Есть еще лингвистическое. На английском колготки — tights, но также и pantyhose. Вообще считается, что pantyhose — это тонкие (8-40), а tights — толстые (40+). В британском английском слово «tights» охватывает весь спектр колготок, в отличие от американского английского.
Еще интересно, что в 1972 году австралийские спасатели придумали надевать колготки для защиты от потенциально смертельных ожогов кубомедуз (морских ос). Забавно, но правда должно помогать.
В общем, в свои 47 открываю новые горизонты, надеюсь, и вам было интересно.



Спектакль “Жизнь Пи” я не мог пропустить. Я читал книгу Янна Мартела на русском, потом — в образовательных целях — на английском, потом — в тех же целях — слушал аудиоверсию на английском, потом вместе с семьей коротал время в какой-то долгой семейной автопоездке, слушая аудиокнигу на русском, и потом еще посмотрел фильм Энга Ли. И вот сейчас добрался до спектакля.
У меня под спектаклем всегда понималось что-то гораздо более простое, чем то шоу, с которого мы только что пришли. “Бродвейский стандарт” не дает заснуть публике не только интересным сценарием (в целом на 99% отражающим книгу), но и очень крутыми аудиовизуальными эффектами: проекции на четыре стены, сложные декорации, синхронные движения актеров с запрограммированными эффектами. Очень круто сделано puppetry: по сюжету там много животных, они все важны, и перенести это на сцену всегда казалось мне невероятно сложной задачей.
Сюжет такой: после кораблекрушения посреди Тихого океана индийский мальчик по имени Пи Пател выживает на спасательной шлюпке вместе с четырьмя спутниками — гиеной, зеброй, орангутангом и королевским бенгальским тигром.
Когда я в первый раз читал книгу, я почему-то даже не знал, что где-то в конце первой трети начнется “жесть” с кораблекрушением и борьбой с голодом и страхом. Потому что первая треть философская — про религию и то, как молодой Пи совмещает в себе несколько верований одновременно. Для меня это было почти медитативное чтение: размеренное, вдумчивое, с размышлениями о Боге, смысле жизни и о том, как найти свое место в мире. Казалось, что книга движется к чему-то глубокому, но неспешному. И вот внезапно — кораблекрушение. Жизнь Пи переворачивается с ног на голову, и начинается совершенно другая история — жесткая, суровая, наполненная отчаянием и борьбой за выживание. Но там дальше есть и третья часть, совершенно психоделическая, — но не буду спойлерить. Вот эту третью часть в спектакле ужали в одну минуту, но сделали это очень органично.
Пожалуй, спектакль добавил новые оттенки в мое восприятие этой истории. Если книга и фильм фокусировались больше на эмоциях и философии, то спектакль — на визуальном и эмоциональном потрясении. Однако все они подчеркивают главный вопрос: где заканчивается реальность и начинается вымысел? Что из того, что пережил Пи, было реальностью, а что — плодом его воображения, пытающегося справиться с ужасом?
После спектакля я еще раз задумался, что каждый вид искусства показывает эту историю по-своему. Книга — о размышлениях, а спектакль — это визуальный взрыв, возможно, даже более сильный, чем фильм 2012 года. Но главное, что после всех версий “Жизни Пи” я понял одно: иногда достаточно просто хорошо рассказанной истории, чтобы выйти из зала и обсудить ее за ужином, вспоминая самые яркие моменты. Этот спектакль точно стоит того, чтобы его увидеть.



Чичваркин в последнем интервью хорошо сказал про детей:
«Вот моя Алиса говорит: «Я буду заниматься балетом, но я хочу быть актрисой!».
Ради бога! Ты можешь быть абсолютно кем угодно! Я бы не хотел, чтобы ты была никем. Не понимаю, не воспринимаю, не могу уважать людей, не могу в целом общаться без омерзения, если человек — никто».
Что-то в этом есть.