Закрыл еще один гештальт в лице культового хичкоковского нуара — посмотрел фильм «Головокружение» (Vertigo) Альфреда Хичкока 1958 года.
Этот фильм изначально не вызвал особого восторга ни у зрителей, ни у критиков. Он не стал самым кассовым или знаменитым фильмом режиссёра и на премии «Оскар» получил лишь две номинации в технических категориях – за лучший звук и лучшие декорации. Однако со временем его влияние и значимость многократно возросли, а сам фильм оброс множеством трактовок – от фрейдистской до постмодернистской. В итоге он вроде как считается лучшим фильмом всех времен и лучшим детективом.
Хичкок тут переворачивает ожидания, убивая главную героиню в первой половине фильма и тем, что детективная разгадка дана не в финале, а в середине – в письме Мадлен. Продюсеры спорили с Хичкоком из-за этого, но тотнастоял на своём: зритель должен знать больше, чем Скотти. Это необходимо для создания саспенса.
А на прошлой неделе я наконец дошел до фильма Сияние Кубрика (1980). Оказалось, я его тоже в свое время не смотрел. В общем, догоняю!
Если вдруг как я пропустили какой-то из этих двух — обязательно найдите время!
Отец Джона Фальтера однажды сказал своему сыну, что он никогда не станет художником, пока не опубликует обложку для The Saturday Evening Post. Джон Фальтер сделал это 122 раза.
По «картинке» для меня разница между иллюстрацией и полноценной картиной как между сериалом и кинофильмом. Задумайтесь, как в первой половине 20 века делались такие иллюстрации. Вот прикиньте, все эти работы ведь делались за пару-тройку недель. Больше времени особо не было — они же иллюстририровали новости. Он делал большой рисунок, где-то 30х40″, дальше его фотографировали и переводили в CMYK. Художник должен был хорошо понимать, что в этом процессе неизбежно потеряется, а что наоброт может «вылезти» — главным образом это про цвета и контраст. Никакой посткоррекции на компьютере сделать нельзя, потому что компьютеров тогда не было. В общем, работа журнальным иллюстратором стояла особняком.
А еще это ведь не только иллюстрации к историям, но еще и иллюстрации-истории. Художник может рассказать очень многое через детали, манеру рисунка, так сказать «между строк». Посмотрите, его картины полны таких сообщений.
Подобные посты группируются по тегу #artrauflikes, а на beinginamerica.com в разделе «Art Rauf Likes» есть все 143 (в отличие от Facebook, который забывает (забивает) на почти половину).
Спасибо тем, кто переживал, звонил, и писал сегодня с утра, все ли в порядке с нами. С нами, слава богу, все в порядке.
В самолете были спортсмены, возвращающиеся со сборов, организованных в Уичито для лучших фигуристов юниорского, промежуточного и начального уровней, летящие с Чемпионата мира, и, да, часть из них знакома Наде и Маше, а некоторые близко знакомы. Всего погибло 14 человек, имеющих отношение ко льду, а вообще из 64 человек на борту не выжил никто.
Шесть членов сборной США по фигурному катанию, находившихся на злополучном рейсе, были связаны с Клубом фигурного катания Бостона. Фигурист Спенсер Лейн, его мать Молли, фигуристка Джинна Хан и её мать Джин, а также тренеры Евгения Шишкова и Вадим Наумов находились на борту самолёта. Также Надя и Маша знали хорошо сестренок Эверли and Алидию Ливингстон, 11 и 14 лет, и знали хорошо Инну Волянскую. Очень, очень грустная новость.
Похожая трагедия была в 1961 году, когда самолет, на борту которого находились 18 членов сборной США по фигурному катанию, направлявшихся на чемпионат мира в Прагу, разбился при попытке приземления в Брюсселе. Все 73 человека, находившиеся на борту, погибли, включая 16-летнюю Лоренс Оуэн, известную как «Королева льда Америки», вместе с ее мамой-тренером Мэрибел Винсон-Оуэн и старшей сестрой Мэрибел Оуэн.
Списки погибших будут. В США есть неписанное этическое правило, что в случае гибели сначала извещаются родственники, а потом, спустя какое-то время, СМИ.
Смотрите как интересно треснул стеклянный бокал. Трещина идёт по кругу. Обычно они на стекле стремятся распространяться к ближайшему краю, потому что именно там напряжение может быть минимальным. Однако в данном случае, похоже, трещина остановилась, не доходя до края бокала, что довольно необычно.
К сожалению, это уже третий бокал с похожей трещиной, у двух остальных она всё-таки замкнула круг. Виной всему посудомойка, которая температурой мучает стекло. Вторая фотка показывает как оно было
Сегодня покажу картины немецкого художника Торстена Волбера (Torsten Wolber). Он изучал графический дизайн и иллюстрацию и работал учителем почти 30 лет, пока в 2020 году не посвятил себя исключительно масляной живописи. У него на ФБ и в Инстаграмме много полезных видео, есть свои курсы, в общем, передает опыт как может.
Его работы напоминают сочетание классического портретного искусства, импрессионизма и экспрессивного реализма, что делает его стиль уникальным и легко узнаваемым.
Смотрю, как другие пишут про художников — ну это ж муть какая то! Когда родился, в какое учебное заведение ходил, кто на него повлиял, в каком жанре работает. Блин, да это либо нафиг не надо, либо читается с картин — покажите их и все. Вот, показываю, смотрите, и наслаждайтесь. В комментариях оставлю ссылки на его ФБ и Инстаграмм.
Подобные посты группируются по тегу #artrauflikes, а на beinginamerica.com в разделе «Art Rauf Likes» есть все 142 (в отличие от Facebook, который забывает (забивает) на почти половину).
Дослушал «Феодору». Это трехчасовая опера в постановке Royal Opera House. Про святых христианских мучеников Феодору и Дидима, живших в 4 веке на территории современной Сирии. На сцене — проститутки, танцы на шесте, бомба, в общем полный комплект.
И да, в оригинале это не опера, а оратория, то есть там в оригинале на сцене стоит хор и поют три часа, и ничего не происходит. В постановке же ораторию раскрасили оперой, ну и еще кое-чем.
Короче. Сюжет. Кратко. Римский посол Валенс заставляет всех поклоняться римским богам, а непокорных грозится казнить. Феодора, христианка, не соглашается. Её влюблённый, тайно обращённый христианин Дидим, пытается спасти её, переодеваясь в её платье. В конце Феодора сдаётся врагам, чтобы спасти Дидима, и оба погибают как мученики за свою веру. А дальше их христиане в благодарность канонизировали.
Оратория — на английском. Уже это необычно. Ну.. как на английском. «Vouchsafe, dread Sir, a gracious ear. Lowly the matron bow’d, and bore away the prize…». На английском трехсотлетней давности. Я «Кармен» на французском с субтитрами лучше понимал. Но это ерунда, есть переводы, которые можно держать в руках и одним глазом туда смотреть, плюс там оооочень медленно все происходит.
Итак, что имеем. Классический сюжет на религиозную тему. В постановке Katie Mitchell решили сломать все устои разом, и сделать ораторию оперой, да еще и перенести все в современность. Получилось круто, на самом деле.
Кэти Митчелл размещает действие в, как назвали в издании Alicante, «Putin-like» посольстве в Антиохии, где комнаты функционируют как бордель. Впервые театр привлекает координатора по вопросам интимных сцен для работы над эпизодами секса и насилия (Ita O’Brien).
Валенс, римский посол в Антиохии, носит красный свитер. Он не слышал о движении #MeToo, поэтому в борделе для него и его охранников живут «утешительные женщины». Они в красном белье в красной комнате танцуют на шестах (типа стриптиз; Holly Weston and Kelly Vee).
Далее нас знакомят с Септимиусом, начальником охраны Валенса. Ему поручено следить за тем, чтобы все граждане публично поклонялись римским богам в знак лояльности. Иначе — смерть.
Тут появляется Дидим, один из телохранителей. Дидим раньше верил в римских богов, но тайно перешёл в христианство. Он влюблён в христианку Феодору, главу домашнего персонала посольства.
Феодора готовит покушение на Валенса с помощью самодельного взрывного устройства. Они его на сцене и собирают с помощью изоленты и какой-то матери.
Септимиус разоблачает заговор и обезвреживает бомбу. Наказание Феодоры — она становится «утешительной девушкой». Для этого ее наряжают в Мэрилин Монро. Ой, на самом деле вроде Луизу Брукс, но неважно, они одинаковые.
Дальше драма с побегом, Дидим выручает Феодору, потом наоборот. Но в итоге, как и во всех операх, все заканчивается не очень, но конкретно в постановке Митчелл добро побеждает зло.
Роль Дидима исполняет Якуб Юзеф Орлиньский. У него как раз прекрасная сцена, где он переодевается в каблуки и блестящее платье, в которых ему петь до конца оперы.
У Якуба довольно необычный голос. Он — контратенор. Это самый высокий мужской голос. После того, как кастраты оказались непопулярны — довольно редкий. Погуглите, голос очень красивый. Я оставлю несколько ссылок в комментах.
Одна из предфинальных сцен там напоминает сцену в кафе из «Криминального чтива».
Вообще первое исполнение «Феодоры» было в Лондоне, в Королевском театре в Ковент-Гардене в 1750, и вот эта постановка спустя 272 года — оттуда же. Довольно символично. Правда, тогда она провалилась — зрителей почти не было. А теперь это классика.
Думал, как доступно объяснить сегодня утром что такое прохождение собеседования на программиста. Придумал как мне кажется отличную аналогию. Это как если бы при приеме на работу повара в столовую просили бы описать процесс денатурации белков в курином яйце на молекулярном уровне. При приеме на работу продавца обязательно интересовались бы, какой эффект окажет снижение ставки рефинансирования на агрегированный спрос в долгосрочной перспективе?
Нельзя просто так взять на работу сварщика. Нужно, чтобы он знал, сколько валентных электронов у атома железа, и мог вывести уравнение химической реакции при сварке.
Сантехник должен обязательно знать закон Бернулли и мочь рассчитать рассчитать расход воды через трубу по уравнению Навье-Стокса.
Безусловно, невозможно просто так взять на работу парикмахера — нужно, чтобы он в деталях мог объяснить, как работают дисульфидные связи в структуре волоса и почему на молекулярном уровне химическая завивка — это преступление против кератина.
Столяра нужно спрашивать, каково идеальное количество ударов молотка в минуту для фиксации гвоздя с учетом толщины древесины. Даже, если он не сможет назвать точное число, он должен продемонстрировать мыслительный процесс в правильном направлении (в направлении собеседующих).
Конечно, как только программиста взяли на работу, в первой же задаче ему придется переворачивать строку без использования встроенных функций. Через рекурсию. Сразу после того, как он напишет модуль, где будут складываться два 100-значных числа без использования операции сложения. И результат будет выводить в консоли, оформив его ромбиком. Ну и конечно, программист на Java будет использовать volatile, transient, strictfp хотя бы через день.
Брать нужно того, у кого горят глаза, или, если не горят, то кто как танк, уверенно продавливает путь к решению. Кто понимает, в какое место кода обычно надо ударить кувалдой, чтобы заработало, и при этом держит в кармане изоленту, если удар не помог. Кто способен одновременно чинить баг и разъяснять заказчику, почему баг — это «особенность», а не ошибка. Кто вместо фразы «это невозможно» говорит «интересная задачка, надо подумать», и при этом уже гуглит, как это делается. Кто с таким вдохновением пишет костыли, что они выглядят как часть архитектуры. И главное — брать нужно того, кто даже на собеседовании не боится задать контрвопрос: «А зачем мне решать задачи на переворачивание строк, если в жизни у меня есть reverse()? Ну в питоне s[::-1] или ».join(reversed(s)).
(ENG) Сегодня знакомлю с Marc Dailly. Креативность часто определяется как способность распознавать шаблоны и нарушать их. Нарушить привычный порядок и создать что-то новое. Берем законы композиции и делаем наоборот. Нужен контраст — делаем все блеклое. Но. Нужен просто дикий талант, чтобы все это реально получалось очень круто. И у Marc Dailly получается.
Подобные посты группируются по тегу #artrauflikes, а на beinginamerica.com в разделе «Art Rauf Likes» есть все 141 (в отличие от Facebook, который забывает (забивает) на почти половину).
(ENG) Today, I’m introducing Marc Dailly. Creativity is often defined as the ability to recognize patterns and break them—to disrupt the usual order and create something new. Take the laws of composition and do the opposite. Need contrast? Make everything muted. But. It takes extraordinary talent to make all of this work brilliantly. And Marc Dailly pulls it off.
Posts like this are grouped under the hashtag , and you can find all 141 of them on beinginamerica.com in the “Art Rauf Likes” section—unlike Facebook, which tends to forget (or ignore) nearly half of them.
Being in America 