Интересности — четыре штуки по разным темам. Про патчи на лицо, парики, архитектора, и молочную болезнь.
Первая: Читаю сейчас, что в Англии в 16-18 веках модно было носить искусственные родинки, известные как mouches (это муха по-французски). Постепенно эти искусственные родинки приобрели форму звезд или полумесяцев, которые носили на лице, шее и плечах. Пишут, что у одной дамы на щеках была изображена карета и шесть лошадей, скачущих галопом. На пике этой моды люди носили огромное количество мушей, так что, должно быть, выглядели так, будто их облепили мухи.
Интересно, что их носили как мужчины, так и женщины, и считалось, что они отражают политические пристрастия человека по тому, на какой щеке они носятся — на правой (у вигов) или на левой (у тори). Аналогично, сердечко на правой щеке означало, что человек женат, а на левой — что он помолвлен. Они стали настолько сложными и разнообразными, что породили целый словарь: на подбородке называлась silencieuse, на носу — l’impudente или l’effrontée, посередине лба — majestueuse, и так далее по всей голове. В 1780-х годах в моду ненадолго вошли искусственные брови, сделанные из мышиной кожи
Так что стилизованные наклейки и акне-патчи в форме звезд и сердец — современный аналог этого тренда. Ждем современного аналога бровей из мышиной кожи.
Иллюстрация: “The Morning: The Woman at Her Toilet” by Gilles-Edme Petit, c. 1745-1760. Текст внизу — «эти искусственные пятна придают глазам и лицу больше «живости». Но, размещая их плохо, можно с их помощью обезобразить красоту.»
Вторая: Оказывается, что в США была молочная болезнь — Milk sickness. В начале XIX века она унесла тысячи жизней переселенцев на Средний Запад США, особенно в приграничных районах вдоль долины реки Огайо и ее притоков. Суть была такая: вроде здоровая корова начинала давать молоко, от которого можно было легко «отбросить коньки» в худшем случае, а если повезет просто очень сильно страдать от рвоты и болей. Все дело в траве, которую жрала эта корова. Ей не надо было трогать одну, под названием белый змеевик (white snakeroot), но ей никто не рассказал, что есть можно, а что нельзя. Считается, что разобралась в причинах Анна Пирс Хоббс Биксби. Ей об этом рассказала какая-то тетка из племени шауни, с которой она подружилась, после чего Биксби провела опыты, чтобы наблюдать и документировать доказательства.
Еще оказалось интересным, что архитектор Капитолия в нашем Вашингтоне, Benjamin Latrobe. Закончил ВУЗ, попробовал что-то строить в Европе, что-то не срослось, жена еще умерла, банкротство, чувак решил все бросить и переехать в Штаты. Познакомился с племянником Вашингтона и понеслось. И вот через 7 лет после переезда он уже строит Капитолий, а до того было еще несколько важных сегодня проектов (банк Филадельфии, оригинальная тюрьма в Ричмонде и т.д). В общем, нетворкинг — это важно, ну и важно в моменты, когда что-то никак не получается, просто взять и поменять всё.
Про парики еще интересно. Тут вообще фантазия ушла в полный отрыв. С середины XVII до начала XIX века мужчины носили парики так массово, что мода на них продержалась целых 150 лет. Парики делали из чего угодно: человеческих и конских волос, шелка, козьей шерсти, хлопковой нити и даже проволоки. Они стоили очень дорого — до 50 фунтов стерлингов за штуку — и считались таким ценным имуществом, что их завещали по наследству. Чем больше и тяжелее был парик, тем выше статус его владельца — отсюда и выражение «большая шишка» или bigwig. Потому что большие парики носили только очень обеспеченные. Поскольку парики часто крали, это было первое, за что хватались грабители.
Уход за париками тоже был хлопотный. Раз в неделю их отправляли на «перезапекание», чтобы заново завить локоны — этот процесс назывался fluxing. С 1700-х стало модным каждый день посыпать голову париком белой мукой (кстати, «посыпать голову пеплом» — это вообще не про это. Это из Библии, использовалось как символ покаяния, траура и признания вины). Когда в 1770-е во Франции случился неурожай пшеницы, это вызвало массовые бунты — люди возмущались, что дефицитную муку пускали не на хлеб, а на головы аристократов. К концу XVIII века в моду вошли цветные пудры — особенно популярными были голубые и розовые оттенки. Процесс пудрения был целой церемонией: надевали парик, накрывали плечи тканью, засовывали лицо в воронку из бумаги (чтобы не задохнуться), а слуга с помощью мехов распылял пудру на голову.
Некоторые аристократы выводили стиль на новый уровень: так, один принц нанял четырех слуг, чтобы они одновременно распыляли пудру разных цветов, через которые он эффектно проходил. Лорд Эффингем держал целых пять французских мастеров только для ухода за своей прической.
Кстати, с женскими прическами тоже было не всё так просто. Их сооружали на каркасе из проволоки, а для объема добавляли шерсть и конский волос. Высота некоторых женских причесок достигала 75 сантиметров, так что дамы едва помещались в кареты и иногда вынуждены были ехать, высунув голову в окно. Были даже случаи, когда прически загорались от люстр, что иногда заканчивалось трагически. Прическу, конечно, не разбирали месяцами, поддерживая её форму пастой, а чтобы во сне не испортить конструкцию, спали на специальных деревянных подставках. Проблемы с гигиеной, кстати, были заметные: волосы кишели насекомыми, а одна дама даже потеряла ребёнка, обнаружив на утро мышиное гнездо в своей прическе. Переволновалась.
Но мода на парики у мужчин резко закончилась к началу XIX века. Настолько, что отчаявшиеся парикмахеры подали петицию королю Георгу III с просьбой ввести обязательное ношение париков. Но король отказался. Старые парики стали использовать в хозяйстве — их пускали на тряпки для пыли. Сегодня парики сохранились лишь в британских судах — там до сих пор носят парики из конского волоса. Стоят они около 600 фунтов, и их принято вымачивать в чае, чтобы придать эффект старинности — мол, слишком новенький парик может выдать неопытного юриста.
И всё это — ради моды!
Being in America 