Я расчехляю свой фотоаппарат два раза в год, когда еду куда-то от родных пенат. К этой поездке я прикупил еще и вспышку с объективом. Наверное, в кафешках Праги уже привыкли к туристам, прыгающим вокруг артефактов с камерой. Ну, по крайней мере, я десятками наснимаю референсов для будущих картин маслом.
(«Живая природа» последует попозже, надо будет разгрести тонны снимков)
Оказалось, что Прагу в конце Второй Мировой разбомбили по ошибке. Ну баг случился. В навигации где-то округлили неправильно или что-то типа. Над Прагой заблудились 62 самолета В17, на каждом было по шестнадцать 500-фунтовых бомб. На населенные районы Праги было сброшено более 50 т взрывчатки. Взрывы накрыли Радлице, Вышеград, Злихов, Карлову площадь, Нусле, Винограды, Вршовице и Панкрац. Погиб 701 человек, ранены 1184 чел., а 11 тыс. пражан внезапно лишились крыши над головой. От налета не пострадали фабрики или военные стратегические цели. Война она такая, с бардаком.
Заметил в музее, что раньше художники почему-то испытывали сложности с рисованием кошек. Какие-то сплошные косяки с анатомией. С собаками как-то плюс-минус было норм, лебедей и прочую дичь они рисовали очень точно (ну потому что ее можно было на целый день разложить на столе), а кошку, очевидно, на столе надолго не зафиксируешь, и они их похоже рисовали «по воображению». А воображение у них, похоже, было основано на средневековых изображениях кошек, где вообще царил полный капец — кошек изображали чуть ли не с человеческими лицами, с бровями и мимикой.
При этом были прям очень хорошие примеры из 19 века — например, гуглите кошечек Henriëtte Ronner-Knip.
Boselli Felice, Nature Morte avec chat, chien, et deux garçonnets
George Catlin, Le Chat d’Ostende (1868)
Abraham Mignon, The Overturned Bouquet (1660–79)
Being in America 