Вслед обсуждаемого на каждом углу. Если посмотреть на историю, то «непредсказуемость» или демонстративная «иррациональность» действительно часто становились инструментом в руках крупных политиков. С одной стороны, это могло служить своего рода «эффектом шока», давая такому лидеру преимущество в переговорах или управлении. С другой стороны, подобная тактика нередко приводила к тяжёлым последствиям для собственной страны (и для всего мира).
Например, Президент США Ричард Никсон пытался внушить руководству Советского Союза и Северного Вьетнама идею, что он якобы может «сорваться» и пойти на крайние меры, вплоть до применения ядерного оружия, если конфликт не будет урегулирован. Рассчитывалось, что страх перед «неадекватным» американским президентом заставит противников скорее искать компромисс. До Никсона похожей тактики придерживался Дуайт Эйзенхауэр, который такими методами завершил Корейскую войну.
Эта политическая стратегия называется «Теория Безумца». Лежащие в её основе идеи были сформулированы еще в XV веке Макиавелли, который отмечал, что в политике «иногда бывает полезно притвориться сумасшедшим».
В целом, полезно для этого быть и правда немного «куку». А лучше даже не немного. Грань между тем, чтобы действовать, как безумец, и быть им, невероятно тонка.
«Теория безумца» довольно часто критикуется как неэффективная стратегия внешнеполитического поведения. В частности, отмечается, что её можно считать русской рулеткой в международных отношениях, которая увеличивает непредсказуемость и не всегда стимулирует её адресата к желаемому поведению.
Проблема только в том, что «Теорию Безумца» связывают не только с Никсоном, но и с Гитлером, Мао Цзедуном, Ким Чен Иром/Ыном, и собственно практически всё. Если так посмотреть, примерно такая же хрень была у Ивана Грозного и у Сталина. При обеих страна расцетала. Но было очень много трупов.
В бизнесе с «Теорией безумца» в первую очередь связывался Илон Маск (да, они друг друга нашли).
А еще есть такой прием переговоров — «Балансирование на грани» (brinkmanship). Это когда одна из сторон переговоров подталкивает события к нежелательной для обеих сторон, часто катастрофической, развязке, в расчёте на то, что в последний момент другая сторона в целях самосохранения уступит, так что в итоге удастся избежать катастрофы и получить односторонние преимущества.
Хочется думать, что за всем этим все-таки стоит какая-то стратегия, которая пока показывает только свой уголок. Кто знает, подобные резкие «развороты» в политике ведь могут быть осознанной тактикой, связанной с приёмами из «теории безумца» или «балансирования на грани». Сначала одна из сторон демонстрирует неожиданную лояльность, снимает ограничения, предлагает совместные проекты и создаёт иллюзию долгосрочного потепления. Вторая сторона, почувствовав выгоду, начинает активно инвестировать и полагаться на новые возможности, что повышает «издержки выхода» из этих отношений. Когда связь между партнёрами становится достаточно тесной (а это может произойти буквально через месяц-два) и потенциальные потери от разрыва слишком высоки, инициатор «потепления» переходит к более жёстким требованиям, зная, что партнёру сложно отказаться: ставки уже подняты, и риск потерь серьёзно возрос.
Не уверен, что оно так, но в целом исключать такое тоже нельзя. Будем наблюдать, похоже, для нас остается только обсервация
Being in America 